8 апреля 2010

Анна Санина

Выступление на тему «Уклонение от уплаты налогов: проблема и ее решения» кандидата социологических наук, доцента Санкт-Петербургского филиала ГУ-ВШЭ Анны Саниной. В обсуждении приняли участие: Игорь Водопьянов, управляющий партнер УК «Теорема»; Дмитрий Горизонтов, генеральный директор «Петербургской лизинговой компании»; Николай Камнев, эксперт по развитию в России компании «К-Раута»; Егор Носков, управляющий партнер компании «Дювернуа Лигал»; Светлана Пальянова, кандидат экономических наук, председатель совета директоров группы компаний Advanced Research.

Услуги хостинга и дата-центра для хранения видеоконтента предоставляет компания Oyster Telecom. Видеосъемка – Алексей Гантимуров (PinkPages.ru), монтаж – Наталия Швейкина (Смольный институт), фото – Наталия Швейкина (Смольный институт).

текст выступления

Презентация

Анна Санина: Большое спасибо организаторам за приглашение. С этой темой связано многое в моей жизни [слайд 1]. Я чисто случайно начала ею заниматься на социологическом факультете Санкт-Петербургского государственного университета, чисто случайно досталась мне тема курсовика «Социальные аспекты реформирования налоговой системы в современной России». И мне не понравилась эта тема, но тем не менее так складывались обстоятельства, что я и на третьем курсе написала курсовик на эту тему и потом диплом написала на эту тему, и потом диссертацию защитила на эту тему, и выпустила монографию. Хочется от нее отойти и заняться чем-то другим, но как только мне это, вроде бы, удается, тут же получается так, что поступает такое предложение, от которого невозможно отказаться, как сейчас в «Контексте», и я снова возвращаюсь к этой теме.

Как ни странно звучит это в контексте темы, я – социолог, и я обнаружила, прежде всего, что вся тематика, связанная с налоговыми отношениями, категорическим образом принадлежит экономической и юридической науке, чуть-чуть этим занимается психология. Из социологов за нее брались практически единицы. Это в принципе понятно, потому что экономико-правовое понимание определяет современную налоговую политику в целом и содержание законодательных актов в частности. Тем не менее, удалось выйти на то, что за строгими формальными формулировками присутствуют термины, которые переносят нас не в экономическую или юридическую сферу, а в сферу социальную. Например, это понятие «добросовестности» или «недобросовестности» налогоплательщиков, которые, естественно, каким-то образом отсылают нас не столько к законопослушности поведения гражданина, сколько к социальным основаниям его деятельности. Превалирующее положение экономических и юридических наук в данной сфере обусловлено исторически тем, что налоги, по сути дела, являются продолжением дани, которую собирали государства, с тем чтобы иметь ресурсы для ведения войны. Когда военные действия более или менее закончились, государствам требовались ресурсы, для того чтобы иметь определенное превосходство над другими государствами. Экономические и правовые инструменты были наиболее удобны для правителей для того, чтобы развивать и совершенствовать систему сбора ресурсов с населения.

[слайд 2] Здесь же я хотела бы поговорить о том, что когда мы говорим об уклонении от уплаты налогов как социальной проблеме (а это выражение на слуху: уклонение от уплаты налогов – это социальная проблема – мы часто слышим), то обоснованием этого чаще всего служит то, что, уклоняясь от уплаты налогов, мы лишаем государство очень большого количества средств, и государство не может финансировать пособия бюджетникам, выплачивать зарплату, пенсии и т.д. Эти, как кажется, ужасающие вещи ставятся в основание того, что уклонение от уплаты налогов понимается проблемой. Первоначально тема так и была поставлена: «Уклонение от уплаты налогов – проблема (?) и ее решения (?)», потому что сколько лет я ни занимаюсь этой темой, очень сложно прийти к выводу о том, какая же это все-таки проблема и является ли это проблемой вообще, и проблема для кого. И если есть проблема, то возможны ли какие-то альтернативные варианты ее решения. Хотелось бы поговорить о том, почему именно эта проблема является социальной.

[слайд 3] Такая формальная социальность, когда мы рассматриваем проблему уклонения от уплаты налогов с экономических и юридических позиций наук и с общераспространенной позиции, приводит к тому, что мы имеем определенное поле игры для индивида, организации и государства. Для индивида и организации и для государства уклонение от уплаты налогов является в такой логике проблемой. Только для государства это проблема – не допустить, а для индивида проблема – реализовать. Почему? Потому что когда мы действуем в логике экономико-правового подхода, то мы имеем дело с чем-то навязанным силой. Когда мы имеем дело с силой, то есть и сопротивление этой силе, естественно. Если государство навязывает нам то, что мы обязаны платить налоги, то сопротивление и, соответственно, уход от них является естественным стремлением человека. И в этом аспекте о проблеме говорить нельзя, можно говорить только о задаче. Индивид и организации вырабатывают какие-то решения, для того чтобы уклониться от налогов, а государство вырабатывает какие-то решения, для того чтобы это предотвратить. И на этой конкуренции решений происходят определенные игры. Кто победит, тот и получит определенное количество денег.

Если мы немножечко по-другому взглянем на социальную сущность налоговых отношений, то мы все-таки найдем те аспекты деформации, которые могли бы привести нас к выводу о том, что все-таки эта проблема является социальной. Если мы говорим о налоговых отношениях, то мы говорим об определенных связях индивидов и социальных групп между собой и с государством, которые складываются в рамках реализации практик, связанных с уплатой налогов или направленных на уклонение от них [слайд 4].

Первый аспект социальности налоговых отношений связан с тем, что они являются значимой сферой пересечения интересов индивидов, социальных групп и социальных общностей. Эти интересы очень и очень разные, и они охватывают отношение к налогам в обществе вообще, что прослеживается даже в наименовании налогов в разных странах. Например, в Англии в средние века понятие «налог» и «дар» выступали практически синонимами и обозначались словом gift (подарок или дар). Когда сформировалось представление о том, что все-таки налог имеет не только экономическое, но и юридическое содержание, появилось слово duty (долг или обязанность), которое используется и по сей день. В Германии название налогов отражает просьбу государства платить налог и рассматривается как помощь населения государству. До сих пор в немецком языке название налогов – Steuer – означает поддержку. В русском языке до середины XVIII века для обозначения государственных сборов использовалось слово «подать», то есть подавать. А термин «налог» был впервые употреблен уже в XIX веке. То, как люди относятся к налогам вообще, и то, как они реализуют в налогах собственные интересы, является первым аспектом социальности налоговых отношений.

Второй аспект социального характера налоговых отношений связан с тем, что налоги выступают как бы посредником взаимодействия государства и общества. Государству требуется определенный инструмент и, желательно, мощный инструмент, для того чтобы перераспределить материальные и социальные блага от одних групп населения к другим. Следовательно, оно принимает на себя роль большого брата, который лучше знает, что кому нужно, и каким-то образом корректирует результаты чисто рыночного механизма распределения.

Третий аспект социальной сущности налоговых отношений очень интересен, поскольку он характеризует их как элемент формирования гражданской идентичности. Для нас он является совсем новым и необычным, но тем не менее исследования показывают, что налоги являются очень важным инструментом формирования гражданской идентичности и конструирования так называемого мы-образа. Мы – налогоплательщики, мы платим деньги конкретно нашему государству и определенным образом от него получаем реакцию.

И четвертый аспект социальности налоговых отношений связан с тем, что налоговые отношения находят свое воплощение в очень, очень большом количестве и многообразии социальных взаимодействий. Почему-то когда говорится в экономико-правовом подходе про налоговые отношения, имеется в виду позитивные отношения, когда налогоплательщик платит налоги государству. Между тем, когда мы понимаем налоговые отношения и взаимодействия как социальные, мы должны учитывать, что мы просто-напросто говорим об определенных транзакциях, определенных взаимодействиях человека с человеком или, допустим, человека с социальной группой. С этой точки зрения социальными являются налоговые отношения не только положительные, то есть направленные на уплату налогов, но и отношения, направленные на уклонение от них. И все это необходимо рассматривать как социальный феномен или как различные проявления одного социального феномена и строить решения исходя из этого.

Если мы немножечко смещаем акцент, то налоговые отношения мы можем рассмотреть с четырех пластов. Они будут представать как некие институциональные игры, как социальные действия, как социальный обмен и как определенным образом обыгранная драматургическая постановка [слайд 5].

Институциональные игры, институциональное пространство связаны с тем, что налоговая система представляет собой социальный институт, то есть определенным образом сложившуюся, устойчивую и всем достаточно понятную систему правил и норм поведения, также систему ролей и статусов, в которой участвуют типичные социальные деятели: государство, потенциальные и реальные налогоплательщики, представители государственной налоговой инспекции. Стандарты исполнения ролей существуют в общем запасе знаний, доступны каждому члену общества. Другими словами, налоговая система как социальный институт задает определенную систему положительных и отрицательных стимулов, которая направляет деятельность и поведение людей. Кто создает эту систему? Естественно, в очень большой мере – государство, то есть государство создает поле игры для налогоплательщиков, разрабатывая законодательные механизмы. И силой же государства, обладающего монополией и легитимным правом на насилие, эти отношения, эти рамки поддерживаются.

Однако практика развития социальных институтов показывает, что прагматические, искусственно установленные, навязанные институты не работают. Люди, задействованные в них, пытаются искать пробелы, для того чтобы более понятным им образом построить эту систему взаимодействий. Одним из выражений дисфункции института является персонализация той ситуации, когда социальный институт перестает функционировать согласно изначально заданным, прописанным нормам, и человек в соответствии со своей ролью и статусом немножечко меняет то содержание, которое в него вкладывается. Для налоговой системы России, в том числе и на современном этапе, очень характерен процесс персонализации. В частности он выражается в том, что поле игры «уплата налогов – не уплата налогов» немножечко смещается, и появляется новое поле игры «уклонение от уплаты налогов – налоговая оптимизация».

В первом приближении понятно, что неуплата налогов или уклонение от уплаты налогов – нечто незаконное, а налоговая оптимизация – это что-то законное, но немножечко нет. Именно так, как я сказала, и есть, то есть каких-то конвенционально определенных норм этих понятий не существует. Именно это определяет поле игры для налогоплательщика, где увидеть эту грань практически невозможно. Именно личностными отношениями, личностными связями решается, где человек уклонился от налогов, а где он просто оптимизировал. Все эти действия носят, несомненно, социальный характер, который почему-то не учитывается. Заполнение налоговой декларации, общение с налоговым инспектором, планирование белого и черного нала руководителем компании – это все является социальными действиями, которые, очень важно понять, реализуются ради достижения некоторой цели. Этой целью, наверное, является связь налогоплательщика как социального актора, действующего индивида с социальной системой, то есть он что-то дает социальной системе и что-то ждет от нее взамен. Любая социальная система стремится к какой-то устойчивости. Эта устойчивость определяется не правильностью поведения. Она возможно только в тех случаях, когда люди в каких-то пределах поступают так, как мы от них ожидаем. Есть некоторые институциональные определения ролей. Вы ожидаете от лектора, что он приходит и рассказывает лекцию, а не ставит здесь телевизор, уходит и пьет кофе. А лектор ожидает от аудитории, что она внимательно слушает его, а не, допустим, играет в какой-нибудь настольный хоккей. Точно так же, когда мы конструируем роль предпринимателя, мы ожидаем, что человек что-то делает. Это ожидание может быть очень различным. Это может быть как организация бизнеса, ведение сделок, уплата налогов, но в равной степени это может быть и неуплата налогов, взятки чиновникам, криминальные разборки и т.д. Все, что мы ожидаем, составляет правильное поведение, поскольку оно обусловлено тем социально-культурным контекстом, в котором наше ожидание формируется.

Когда государство разрабатывает законы, правила игры, исходит из такой модели ожидания, которое носит название «модальной личности». Государство ожидает, что человек полностью принимает институциональные ожидания, то есть выплачивает белую зарплату, ведет честный бизнес, взаимодействует с чиновниками не посредством взяток, а по закону и с большим желанием платит налоги, то есть он принимает те условия, которые ему навязывает государство, полностью. Именно с этой позиции формируются законы.

Здесь наблюдаются две существенные проблемы, которые препятствуют этому, даже если не учитывать, что, с позиции здравого смысла, это несколько странно. Первая проблема связана с тем, что в обществе существует очень много видов ценностно-нормативных стандартов и связанных с ними ролевых ожиданий. Так, если с точки зрения одних участников налоговых отношений уклонения от уплаты налогов рассматривается как какое-то преступление, то с точки зрения других оно может осознаваться как необходимый процесс, способствующий развитию бизнеса. Именно это мы наблюдали на развитии нашей страны, когда налоги были настолько высокими, что некоторые предприятия не платили их, ради того чтобы выжить. Второй момент – это то, что в любом человеке существует так называемый нарциссический, или индивидуально-креативный, интерес, а попросту говоря, это эгоистический интерес, который связан с тем, что отдавать он не любит, а любит больше получать.

Здесь мы приходим к рассмотрению налоговых отношений как социального обмена. Нужно прежде всего сказать о том, что, рождаясь, человек не является налогоплательщиком, более того, запас знаний и навыков, которые он получает на стадии своей первоначальной социализации и даже на стадии вторичной социализации, с налогами связан очень и очень поверхностно, иногда не связан совсем. Государство, которое заинтересовано в уплате налогов, призвано научить членов общества на определенном этапе их уплачивать. То есть, создавая фирму или организацию, становясь индивидуальным предпринимателем, налогоплательщик должен регулярно предоставлять документы в налоговую инспекцию и более того, согласно нашему Налоговому кодексу, он должен самостоятельно исчислять сумму налогов, которая подлежит уплате за налоговый период. Все это значит, что перед государством стоит практически невыполнимая задача, то есть государство хочет научить взрослого социализированного индивида тому действию, которое он с детства не приемлет, – отдавать. Для того чтобы процесс научения был хоть сколько-нибудь успешным, должны применяться определенные стимулирующие и мотивирующие инструменты. В современной социально-экономической ситуации – и в этом, по моему убеждению, виноват экономико-правовой подход, который исторически применялся, – научение налоговому поведению ограничено выпуском законодательных норм, знакомиться с которыми налогоплательщик вынужден и должен самостоятельно. В реальности место данного формального научения, занимает неформальное научение, осуществляющееся в ходе взаимодействия предпринимателей между собой.

Как показывают интервью (я провела около 60 интервью с налогоплательщиками и представителями органов исполнительной власти), зачастую именно в рамках этого неформального взаимодействия еще на начальном этапе организации фирмы происходит замена системы приоритетов, в которой уплата налогов уходит на последний план. Что остается делать государству в этой ситуации? Только стигматизировать тех, кто уклоняется от уплаты налогов, объявлять их налоговыми преступниками, хотя налоговые преступления являются так называемыми преступлениями вторичного порядка, то есть теми преступлениями, которые и вызываются существованием государства. Это не убийства, не причинение каких-то физических увечий, но это те преступления, которые возможны только в государстве и при условии его существования.

В этой ситуации люди обращаются к альтернативным способам, альтернативной системе налогообложения (как некоторые ее называют), которая выражается как в построении черных и серых схем, так и в неформальном общении с налоговыми инспекторами и даче взяток. Если мы рассматриваем этот процесс и сравниваем его с взаимодействием человека с государством при уплате налогов, то мы получаем, что процесс бартерного обмена и дачи взятки является более честным, поскольку человек, отдавая, хотя бы примерно знает, что он получает взамен. В ситуации же взаимодействия с государством все немножечко сложнее. Здесь, наверное, будет уместно показать официальное определение налога, которое существует в нашей стране [слайд 6]: «Налог – это обязательный, индивидуально безвозмездный платеж, взимаемый…» и т.д. Нас интересуют первые слова – «индивидуальный безвозмездный платеж». Уже в самом понятии налогов закладывается то, что человек не должен рассчитывать на то, что, оплачивая налоги, он что-то получит взамен.

Выстраивая отношения с налоговым инспектором, люди пытаются перевести взаимодействие с ролевого на личностный, то есть дарить подарки – даже не деньги, а просто подарки. Это очень распространенная практика в налоговых инспекциях. Я проходила практику в налоговой инспекции, с тем чтобы провести там включенное наблюдение и взять интервью. Поскольку просто так приходить туда было нельзя, мне пришлось отработать помощником налогового инспектора достаточно длительное время. Это время попало на 8 марта. Такого количества людей с цветами и коробками конфет я не видела больше никогда и нигде. Со своей стороны налоговые инспекторы воспринимали это как само собой разумеющееся, и никакой особой радости по отношению к этим подаркам я не видела.

Государство предоставляет взамен, скорее, не награду, а отсутствие наказания или отсутствие угрозы наказания. Мы все помним лозунг: «Заплати налоги и спи спокойно», – то есть не заплати налоги и получи что-то взамен, а просто заплати налоги и получи возможность просто спать спокойно. Значимость наказания как какого-то действенного средства влияния на человеческое поведение очень сомнительно, и бихевиористами вообще отрицается. То есть негативные эмоции, скорее, будут выступать причиной еще большего изменения поведения налогоплательщиков, направленное на уклонение от уплаты налогов, нежели каким-то положительным стимулирующим моментом.

В процессе такого взаимодействия, как на микроуровне, так и на макроуровне общества в целом, налоговые отношения предстают как определенным образом организованная драматургическая постановка, когда люди играют определенный спектакль, в принципе даже читаемый и всем понятный, но люди играют роли и так (налогоплательщик – это роль), играют еще какие-то роли. В частности в налоговых инспекциях очень распространено, когда люди надевают маску покорности, ожидая большое количество времени в очереди, или же я наблюдала какое-то самобичевание, когда приходят молоденькие девочки-бухгалтера приходят и говорят, что они ничего не понимают, или организациями, наоборот, посылаются старые бабушки, которые говорят, что они то забыли и се забыли. На такой актерской игре строятся взаимоотношения с налоговым инспектором, потому что налоговый инспектор играет роль обучающего специалиста – это истекает из его должности – и в совокупности с бартерным обменом и персонифицированными взаимодействиями это все выливается в определенный театр.

То же самое мы можем наблюдать и на макроуровне, когда организации, допустим, определенные свои качества выставляют при взаимодействии с потенциальными партнерами и совершенно другие при взаимодействии с налоговыми инспекторами. Очень часто драматургические постановки используются государством, для того чтобы привлечь общественное внимание к этой проблеме, потому что эту проблему мы все очень часто забываем. Как показывают опросы, уклонение от уплаты налогов люди не считают какой бы то ни было проблемой. Для того чтобы привлечь наше с вами внимание, бывают громкие процессы, типа дела ЮКОСа.

Конечно же, сконструированная таким образом проблема не может быть решена силовым методом и единственно строгим экономическим способом, который предлагается нам сегодня. С моей точки зрения, если мы рассматриваем проблему в таком контексте, то направления разрешений этой проблемы может быть четыре [слайд 7]. Все они в принципе лежат на поверхности. Они более долгосрочны, нежели простое экономическое принуждение. И все они связаны с теми социальными аспектами, которые я озвучила выше.

Первое направление интеракционное. Оно связано с регулированием такой элементарной единицы налоговых отношений в обществе, как взаимодействие с налоговым инспектором. Второе направление – целевое – предполагает необходимость формирования и осознания цели деятельности налогоплательщика. Инструментальное связано с совершенствованием инструментов воздействия на налогоплательщика. Институциональное связано с реинституционализацией правил налогового взаимодействия в обществе согласно новому пониманию цели.

[слайд 8] Если чуть-чуть подробнее рассмотреть интеракционное направление, мы можем говорить о том, что, когда налогоплательщик взаимодействует с налоговым инспектором, каждый из них действует двупланово. У каждого из них есть ролевые цели и личные цели. Личные цели обусловлены нарциссическим или эгоистическим интересом. Они присутствуют у каждого человека. С ролевыми целями немножечко сложнее, поскольку, как показала практика, если с ролевыми целями налогового инспектора все достаточно понятно – это защита интересов государства как социального института, – то с ролевыми целями налогоплательщика все очень и очень непросто. Сколько я ни спрашивала в ходе интервью у представителей организаций, они так и не смогли ответить более или менее внятно, какие могут быть цели у налогоплательщика. Это достаточно показательный момент. Мне кажется, что чисто гипотетически можно сформулировать эту ролевую цель как финансирование социального развития. В ней нет слова «государство», то есть мы не финансируем государство, мы финансируем именно социальное развитие, то есть развитие общества. Тем не менее, есть в финансировании момент отдачи денег.

Что здесь можно сказать, исходя из этой схемы? Если мы говорим о разрешении проблемы уклонения от уплаты налогов, то, конечно, необходимо работать на то, чтобы снижать влияние личностных целей в процессе взаимодействия налогоплательщика и налогового инспектора. В том числе и через борьбу с коррупцией налоговых органов, артикулировать, акцентировать внимание и развивать социально ориентированные ролевые цели налогоплательщика и повышать профессиональную социально-культурную компетентность налогового инспектора, потому что, конечно, сегодня сложилось очень негативное представление у налогоплательщиков о налоговых инспекторах и вообще о налоговой инспекции. Это считается местом, куда не хотят идти, и людьми, с которыми не хотят общаться. Налоговые инспекторы жаловались, что их не воспринимают как людей.

Служба социальной информации ИНДЕМ не так давно проводило исследование. Они вывели такой интересный индекс – индекс счастья налогоплательщика, – куда в один из показателей включалось взаимодействие с налоговым инспектором. По этому показателю счастливых налогоплательщиков, кому повезло с налоговым инспектором, было всего 3%. Правда, это исследование проводилось не в столичных городах, а в центральной России.

Целевое направление связано с тем, что мы должны понимать, для чего мы платим налоги, потому что проблема уклонения от уплаты налогов не состоит в том, что люди не платят налоги. Даже если все люди будут платить налоги и никто не будет уклоняться, проблема не решится, потому что не будет возможности контролировать, на что эти средства тратятся и что люди получают в итоге. Налог все-таки каким-то образом не должен быть безвозмездным платежом, даже если в определении указано и не так. Если общество просто-напросто не дает запрос на легитимацию бизнеса, то уклонение от уплаты налогов и воспринимается как совершенно обыденное явление – и так оно у нас есть. По данным Фонда «Общественное мнение» (правда, у них исследование проводилось давно – они проводили исследование в 2006 году), 69% россиян относятся к неуплате налогов с пониманием, 28% – с одобрением, только 5% – с осуждением. Что самое интересное, такое отношение к неуплате налогов как к нормальному явлению характерно и для представителей государства. Если вы помните. Когда сборную России по футболу начал тренировать Хиддинк, был скандал с тем, что он не уплатил налоги. Сотрудник бюро Федеральной миграционной службы дал интервью, в котором – я сейчас процитирую – было сказано следующее: «Он не маньяк, не убийца, наркотиков не распространял, сутенерством не занимался, то есть никаких социально опасных преступлений не совершал. А налоги – ничего страшного». Это заявление официального представителя госструктур.

Инструментальное направление связано с тем, что необходимо развивать инструменты воздействия на налогоплательщика. Естественно, от принуждения и объяснения – исторических форм, исторических инструментов – мы никуда уйти не можем, поскольку государство обладает уникальным правом использования силы и фискальной монополией. Они применялись и будут применяться. Очень эффективным способом воздействия на налогоплательщика считается автоматизация, то есть нахождение таких способов деятельности, при которых налоги уплачивались бы автоматически. Ярким примером является введение 13% ставки налогов. Дело в том, что если нет осознания цели уплаты налогов, такая пассивная уплата налогов тоже является девиацией и тоже составляет проблему в плане уклонения от уплаты налогов.

В контексте данных рассуждений, наверное, возможным является развитие таких гибких инструментов как налоговая культура и налоговая социализация. Если культуру понимать как исторически обусловленный уровень развития общества, творческих сил и способностей человека, то налоговая культура складывается из осознания и понимания налогоплательщиками как гражданами государства значимости уплаты налогов для государства и, самое главное, для общества, которая обусловлена спецификой взаимоотношений между собой и с государством как социальным целым. В налоговой культуре присутствует и когнитивный инструмент – знания и понимание, и ценностные элементы, которые связаны с отношением налогоплательщиков к процессам уплаты и неуплаты налогов в целом, и поведенческие элементы, которые характеризуют конкретные практики уплаты налогов и уклонения от них. Налоговую культуру можно приобрести посредством социализации. В частности, можно ввести такое понятие как налоговая социализация, которая начиналась бы с ранних этапов развития человека. Как бы странно и смешно это ни звучало, но это так. И попытки такие были – в частности, эта книжка 2000 года, детская книжка-раскраска «Кто и для чего платит налоги» [слайд 9]. Она построена на альтернативных картинках: с левой стороны картинка, какая была бы река, если бы люди не платили налоги и не очищали бы реку, а с правой стороны картинка, которая вынесена на обложку, где довольные дети возле чистой речки. Точно так же: был больной мальчик, которого никак не могли вылечить зубы, а здесь мальчик счастливый – зубы вылечили.

Конечно, у нас сейчас распространено мнение о том, что экономистов и юристов у нас в стране очень много, и нужно прекращать их готовить, но, тем не менее, общий уровень экономических знаний и в частности знаний, связанных с налогом, очень и очень низкий. И даже в школьной программе не во всех школах курс «Экономика» является обязательным. Даже там, где читают курс «Экономика», сомнительно, что людей учат, как заполнять налоговую декларацию. Когда человек сталкивается с тем, что ему вдруг предлагается ее заполнить, то он испытывает культурный шок, поскольку во всем этом многообразии листов, которые он получает, он ничего не понимает. Особенно если это письмо приходит ему за день, за два до того как нужно сдавать все эти документы, то негативное отношение к налогам становится очень и очень серьезным. Только посредством распространения мягких механизмов мы с определенного момента времени, когда накопится какая-то критическая масса людей, сможем прийти к тому, что последовательно реинституционализируем правила налогового поведения. Если будут искаться институциональные дырки, где можно построить персонифицированные отношения, то, возможно, они будут не в столь большом количестве и не будут являться нормальной и распространенной практикой.

Кто этим должен заниматься – большой вопрос, поскольку здесь встает вопрос о том, кому больше нужны налоги – государству или обществу. В зарубежных странах, в европейских странах создаются различные ассоциации налогоплательщиков – самой показательной и, наверное, веселой является Общество счастливых налогоплательщиков в Финляндии, где люди пытаются понять, для чего они платят налоги и, уплачивая налоги, быть счастливыми.

Тем не менее, я думаю, что вопрос все-таки остается: является ли уклонение от уплаты налогов проблемой и если да, то каковы ее решения? На мой взгляд, в ближайшие пару лет проблема опять будет подниматься в связи с выборами 2012 года, поскольку правящая партия заинтересована в том, чтобы получить поддержку бюджетников и, соответственно, возможно, каким-то образом выставить налогонеплательщиков в черном свете, поскольку приоритетность социального аспекта остается формальной. Возможно, – и хотелось бы услышать мнения экспертов на этот счет – есть ли какие-то другие тенденции, которые нас ждут в ближайшем будущем относительно налоговых отношений, или какие-то другие инструменты по решению этой проблемы, если эта проблема есть.

[аплодисменты]

Публикация в «Деловом Петербурге»